Семага всю жизнь посвятил матрёшкам. Он вырезает их из липы, грунтует, рисует тончайшие узоры кисточкой, которую держит почти как хирургический инструмент. В его крохотной мастерской пахнет свежим деревом и масляными красками. Самая маленькая матрёшка в его руках однажды попала в книгу рекордов - пять миллиметров высотой, а лицо всё равно читается. Он до сих пор гордится этим, хотя уже давно никому не показывает.
Жизнь текла размеренно, пока не начались перемены. Заказов стало меньше: люди теперь покупают яркие пластиковые сувениры или вообще ничего не покупают. Мастерскую закрыли, а Семагу проводили с благодарностью и скромным пособием. Он вернулся домой раньше обычного и застал Виолетту в строгом костюме - она только что получила повышение. Теперь она руководит отделом в крупной компании, уезжает в командировки, отвечает на звонки даже поздно вечером. Роли в семье незаметно поменялись, и Семага это чувствует каждой клеткой.
Дочь Лера уже почти не разговаривает с отцом. Для неё он - человек из прошлого: старомодный, слишком громко дышит, носит одну и ту же клетчатую рубашку. Она называет его скуфом за глаза и закатывает глаза, когда он пытается пошутить. Семага не понимает, откуда взялась эта пропасть, но каждый раз, когда дверь её комнаты захлопывается, внутри что-то болезненно сжимается. Он пробовал говорить по душам - получилось только хуже.
Зато младший, восьмилетний Тим, по-прежнему ходит за отцом хвостиком. Он любит сидеть рядом, пока Семага шлифует заготовку, и задаёт миллион вопросов: почему у матрёшки именно пять лиц, можно ли нарисовать дракона вместо цветов, сколько весит самая маленькая кукла в мире. Семага отвечает спокойно, терпеливо, иногда даже позволяет сыну подержать кисточку. Эти минуты - единственное, что пока держит его на плаву.
Виолетта приходит домой уставшая, но довольная. Она рассказывает о проектах, о новых людях, о планах на следующий квартал. Семага слушает молча, кивает, а потом уходит в свою бывшую мастерскую - теперь там просто угол с инструментами и старым столом. Он достаёт заготовку, которую начал ещё в прошлом году, и продолжает работу. Не потому что кто-то заказал. Просто чтобы руки не забыли, как держать резец и кисть.
Иногда по вечерам вся семья оказывается за одним столом. Разговоры короткие, осторожные. Лера уткнулась в телефон, Виолетта проверяет почту, Тим болтает ногами под стулом и спрашивает, можно ли завтра снова пойти в сарай красить матрёшку. Семага смотрит на них и думает: может, ещё не всё потеряно. Может, просто нужно время, чтобы каждый нашёл своё место в этом новом, непривычном порядке. Он допивает чай, встаёт и идёт точить карандаш для эскиза. Завтра будет новый день.
Читать далее...
Всего отзывов
6